Ода русскому огороду краткое содержание

Такие даты принято называть в народе годинами. Иными словами, годовщинами ухода родного или близкого человека. А то, что произведения писателя Виктора Петровича Астафьева остаются по-прежнему близки и дороги сердцам многих сограждан нашей страны, сомнений не вызывает. Да, 29 ноября 2001 года перестало биться сердце великого художника слова, труженика и гражданина. Ода русскому огороду краткое содержание до собственной кончины он в шутку говорил о своём посмертии: - Вот уйду, обо мне ещё немного посудачат, а потом, глядишь, и забудут… Однако сложно забыть «Царь-рыбу», «Оду русскому огороду», «Последний поклон», «Прокляты и убиты» - ода русскому огороду краткое содержание разворот астафьевских книг. Да и человеческий образ его во плоти и крови — исповедника и проповедника в одном лице. Лишь по мерцанию снега и по отчетливо проступившим теням дерев угадывается приближение вечера. Нигде никогда не ощущается вечность так, как вечером и ночью, опустившимися в лес. Нет-нет, даже не опустившимися, просто здесь давно-давно пребывающими. И нет, и не было нигде другого мира, другой поры. Беззвучное мерцание звезд, которое в народе зовут точнее — игрою, отчетливых, лучистых, праздничных, густо усеявших небо, есть и было здесь вечно. И ночной костерок, усмирело горящий в вытаине, щелканье его, напоминающее выстрел мелкокалиберки, да ода русскому огороду краткое содержание далеко где-то раздающиеся хлопки дерев, на которых кожа лопается от мороза, и ода русскому огороду краткое содержание какие-то чудящиеся звуки и голоса, движение, мнящееся в глуби немой тайги, — все это звуки посторонние, лишние, нарушающие покой зимнего мира, который даже не раздражается от присутствия здесь огня и шевелящегося возле него человека. Все, все это лишнее, постороннее, досадное. Величие тайги, величие зимнего мира были и пребудут здесь всегда. Зима, погрузившаяся в снега, небо над нею, острыми ресницами звезд проколотое, знают и не знают времени. Они, чтобы человек ни вытворял с собой и кормилицей землей, были и будут всегда, и он, прикорнувший, спящий возле костерка, временного грева, был и остается послушным рабом природы; лишь дерзкие мечты тяжелят его голову — подчинить себе ода русскому огороду краткое содержание пространства и миры, светящиеся выше самого неба. И собака его, прикрывшая себя пушистым хвостом до глаз, это самое в природе предательское существо, оттого так чутко спит, ловит воздух мокрыми ноздрями, что боится окружающего ее мира, но как всегда лживо и лицемерно считают и она, и хозяин ее, что они любят и сторожат друг друга. Любящие существа не лижут руку, корм дающую, любящие всегда независимы, всегда вольны распоряжаться собою. Собаке и человеку этого не дано. Вот волкам, что среди ночи подают голос, вознося его до ледяным серебром светящейся луны, соболю-разбойнику, рыскающему по ночному лесу, даже малой птахе, поползню, спрятавшемуся в теплых жилищах сопревшего дерева, красивой рыжей белке, уютно свернувшейся в хвойном гойне, и неутомимому работнику ода русскому огороду краткое содержание, до темноты долбившему короедами порченный кедр, — всем, всем малым и большим обитателям этого дома-урема, бодрствующим и спящим в норах и берлогах до весны, в полусне оцепеневшим, дана воля, дана свобода жить и умирать, как велит природа. Оттого и тихо здесь, темно и тихо в уреме-то, и чем дальше вглубь, тем темнее и тише. Этой тишины боится человек, боится собака. Тишина им кажется зловещей, оттого-то и чудятся им голоса ночные, движение в глуби тайги, сияние луны и звезд кажутся недобрыми, стужу вещающими. А наутро и будет студено. Оцепенело, недвижимо и студено. С пыхтением сползет с отяжеленных ветвей сыпучая кухта, лапа ели, освободившись от тяжести, долго будет вздрагивать обмерзшими ресницами — все-все здесь к месту, все едино. Изморенные полусном в долгой ночи, подавленные неохватностью пространства, тишиной, соединившиеся с земным, ода русскому огороду краткое содержание пространством, мерцающим на серебристом покрове переменчивыми искрами, люди ощущают себя лишними здесь, ненужными, вот и отгоняют гнетущий неуют в душе огнем, кашлем, стуком топора, движениями своими, всегда производящими шум. Собака, к утру звучно и смело зевающая, человек, начинающий суетиться, греть чай, рубить валежину, проверять патроны и спуски ружья — не остыло ли в них масло. Робко, мучительно одиноко было в ночном лесу, вот и бодрятся человек с другом своим, предательским и хитрым. Ночь перевалили, а ода русскому огороду краткое содержание что год зимою в лесу. Нигде и никогда не ощущает себя человек одиноким ода русскому огороду краткое содержание на земле, как среди зимней морозной ночи, грузно навалившейся на него, сомкнувшейся над ним, и ему, всевластному, зло и шум на земле творящему, хочется ужаться в себе, затихнуть и творить про себя молитву не о вечности, нет, ода русскому огороду краткое содержание молитву прощения за себя и за всех нас. Святость зимней ночи, величие сотворяющегося в тайге таинства подавляют силу и уверенность в себе, кажется человеку, что он искра, выстреленная из костра, дугою прочертившая ближний полусвет и неизвестно куда девшаяся. И верит человек: искра была не случайная, никуда она не делась, не погасла, она вознеслась ввысь и прилепилась к полотну неба. Еще одной звездой в мироздании сделалось больше. Ах, если б каждому землянину хоть раз довелось покоротать ночь у костра среди стылого зимнего пространства, не осталось бы в нем самомнения, утихла б его мятущаяся, тревожная душа. Кажется, вот-вот рухнет разом стонущая, скрипящая, ничем и никем не защищенная лесная рать, ломая и рвя себя в щепу и клочья. Но какой-то миг роздыха, какая-то малая доля времени, неуловимая ода русскому огороду краткое содержание и слухом, наступает в ода русскому огороду краткое содержание страшной ода русскому огороду краткое содержание — и деревья, поймав древним чутьем милостиво дарованное природой краткое облегчение, выпрямляются, чтобы снова и снова клониться под ветрами, почти доставая кроною землю, готовые упасть, сдаться… Но снова и снова поднимается и выпрямляется лес — стоит тайга, не сдается, держится корнями за землю, и лишь после бури, после утишения ветра видно сделается по всей тайге ломь ветвей, сорванную кору, уроненные шишки и в глуби, ломаной костью белеющие, поверженные деревья — самые слабые, нестойкие сломались, пали… Ода русскому огороду краткое содержание по телевизору фильм о падшей женщине с почти сломанной судьбой искалеченной жизнью. Слышится музыка, как всегда, красивая, мелодичная, с одним и тем же преобладающим мотивом, высоко начавшимся будто бы колокольным, протяжным звоном, неотвратимым, гибельным гулом накатывающимся на землю, опадающим на нее. Но на самом исходе звука, на последнем его пределе, мощно подхваченная оркестром, силой земной поддержанная, взмывает ввысь, к небу воскрешающая сила. Крепнет мощь человеческая и земная, распрямляет крылья живая жизнь и негасимая лампада добра светит, все еще светит впереди путеводной звездой братства и единения людей. Почему-то решаю, что это музыка Георгия Васильевича Свиридова. Не такой уж большой я знаток творчества этого замечательного нашего современника-музыканта и вообще никакой ода русскому огороду краткое содержание меломан, но есть звуки и нити, соединяющие русского человека на русской земле, и они звучат в каждом из нас от рождения, да ода русскому огороду краткое содержание выразить их, донести до моря людского, вечно волнующегося и клокочущего под ветрами и ода русскому огороду краткое содержание бытия, не каждому дано. Музыка, быть может, самое дивное создание человека, его вечная загадка и услада. Никто так близко, как музыкант, не соприкоснулся с подсознанием человеческим, — той самой неотгаданной материей и вечной тайной, что живет в нас, тревожит и волнует. Люди плачут, слушая музыку, плачут от соприкосновения с чем-то прекрасным, казалось бы, умолкнувшим, навсегда утраченным, плачут, жалея себя и то чистое, дивное создание в себе, что было задумано природой, но в борьбе за существование человеком же и погублено. Музыка возвращает человеку все лучшее, что есть в нем и пребудет на земле. Я думаю, что музыку человек, может быть, услышал раньше, чем научился говорить. Возникает крамольная мысль, что вначале был шум ветра, плеск волн, пенье птиц, шелест травы и звон опадающей листвы. И только переняв у природы звук, человек сложил из него слово. Музыка и природа — это самое верное, святое и неизменное, что осталось с человеком и не дает ему окончательно одичать. Я имею в виду настоящую музыку, а не то бесовство, не ту оглушающую вакханалию, которая закружила человека в бездумной дикой пляске, ввергла его в какое-то инстинктивное подражание воющему и ревущему зверю, которому пришла пора напомнить, откуда мы взялись, и чей образ и подобие утратили. Впрочем, Ода русскому огороду краткое содержание Васильевич Свиридов, так увлекательно умеющий говорить о музыке и ее природе, утверждает, что именно эти современные бесчисленные громокипящие артели, но скорее банды, называемые ансамблями, помогают сохранить изначальную природу музыки, не дают человечеству потерять ключ ее, ибо утеря этого самого «ключа» — есть полное и окончательное разрушение мировой гармонии, без которой оно, человечество, как корабль без руля, ода русскому огороду краткое содержание пойдет ко дну, тем более что стремление к разрушению гармонии жило в человеке всегда и особенно агрессивные и катастрофические размеры приняло оно на исходе нашего века. Я очень люблю слушать Георгия Васильевича и всегда сожалею, что внимаем мы ему в узком кругу «доверенных лиц», допущенных в дом композитора. Ему бы в аудиторию, на телевидение, внимать бы ему миллионам. Вели прекрасную передачу наши славные певцы и умные люди, Образцова и Нестеренко, но их незаметно оттерли локтями из телевизора говоруны-политики и другие ребята-молодцы, по их мнению, владеющие словом, мыслью и в особенности юмором. И так нам нынче всем от этого юмора смешно, что уж плакать хочется. У нас всегда была и до сих пор имеется масса людей, которая угадывает за художника истоки его творчества; и замысел объяснят, и в тайны ода русскому огороду краткое содержание его проникнут. Я этого не умею и не хочу делать хотя бы потому, что сам в какой-то мере — человек творческий и самому себе не только объяснить не могу, например, природу творческого замысла, но и понять до сих пор не могу, что это такое. Более того, я, может, и примитивно, но, основываясь на сорокалетнем опыте работы в литературе, пришел к выводу, что и отгадывать сию тайну не надо, ода русскому огороду краткое содержание как, отгадавши ее, что станет делать человек? Кончится же его воображение, и он кончится как существо творческое, сделается механической, заводной штучкой, заранее знающей все и вся. Ода русскому огороду краткое содержание будучи прошлой золотой осенью на Курщине, изрядно уже оскопленной и оглушенной цивилизацией да бесконечными сельхозновациями, глядя на еще недобитую ода русскому огороду краткое содержание, на древние пологие холмы, на это российское порубежье, в котором еще не все небо закопчено и по балкам да по склонам плавных пашенных холмов, несмело обороняясь от машин и от топора, зеленеют и золотятся российские дубравы, я открывал для себя — отсюда, с этой родной земли унес в сердце и сохранил великий композитор современности тот нежный и непреклонный звук, ту пространственную, высокую мелодию, что стонет, плачет, сжимает сердце русское неизъяснимою тоскою, очистительной печалью. Мощным хором возносится композитор в поднебесье, набатным колоколом зовет Россию и русский народ: выстоять! Выпрямиться, как тот лес, та могучая тайга под ураганами и бурями! Выпрямиться и выстоять во имя будущего наших детей и во имя сохранения того прекрасного, что накопили на земле ее редкие ода русскому огороду краткое содержание страдальцы, гении человечества, эти вечные отважные странники, так на одиноком челне и продолжающие до сих пор бесстрашно плыть по бурному морю жизни. Виктор Петрович Астафьев: Это не юридическое, а человеческое завещание моё, адресованное детям, внукам, родным, друзьям и товарищам. Насмотревшись на то, что делается на наших, современных мне писательских похоронах, как небрежно порой исполняют их заветы и ода русскому огороду краткое содержание, я заранее прошу выполнить мои самые необходимые и необременительные просьбы. Похоронить меня рядом с дочерью Ириной, не делать из похорон шуму и содому. Если священнослужители сочтут достойным, отпеть в ограде моего овсянского дома. Выносить прошу меня из овсянского дома по улице Пустынной, по которой ушли в последний путь все мои близкие люди. Прошу на минуту остановиться возле ворот дедушкиного и бабушкиного дома, также возле старого овсянского кладбища, где похоронены мои мама, бабушка, дедушка, дядя и тетя. Если читателям и почитателям захочется проводить поминки, то, пожалуйста, не пейте вина, не говорите громких речей, а лучше помолитесь. На кладбище часто не ходите, не топчите наших могил, как можно реже беспокойте нас с Ириной. Ради Бога, заклинаю вас, не вздумайте что-нибудь переименовывать, особенно родное село. Пусть имя моё живёт в трудах моих до тех пор, пока труды эти будут достойны оставаться в памяти ода русскому огороду краткое содержание. Желаю всем вам лучшей доли, ради этого и жили, и работали, и страдали. Храни вас всех Господь». Источник: газета «Труд», 1. » И размышлял: «Что с нами стало?! Кто и за что вверг нас в пучину зла и бед? Кто погасил свет добра в нашей душе? Кто задул лампаду нашего сознания, опрокинул его в тёмную, беспробудную яму, и мы шаримся в ней, ищем дно, опору и какой-то путеводный свет будущего. Зачем он нам, тот свет, ведущий в геенну огненную? Мы жили со светом в душе, добытым задолго до нас творцами подвига, зажжённым для нас, чтоб мы не блуждали в потёмках, не натыкались лицом на дерева в тайге и друг на дружку в миру, не выцарапывали один другому глаза, не ломали ближнему своему кости. Зачем это всё похитили и ничего взамен не дали, породив безверье, всесветное во всё безверье. Кого просить, чтоб нас простили? Мы ведь умели и ещё не разучились прощать, даже врагам нашим…» Сколько в людях есть различных характеров и социальных, нравственных, психических болезней, столько и писателей. Порой эта болезнь так красочно и виртуозно обставлена, что о лекарстве и речи быть не может, если бы не Слово. Слово не вырвешь из божьего контекста. Русский человек читает это своим природным чутьём и ухмыляется — «ишь ты, шороху дал! » Но появились уже читатели, которые это «чутья» не ведают. Появились и писатели, которые слов не знают. Дай им волю, они бы все слова на перформансы извели. Собственно этим и занимаются, описывая на бумаге свои чувственные ингредиенты, свои многочисленные болезни ума и души. Наступит ли время, когда русский писатель вовсе исчезнет с лица земли, или уже наступило? Когда задаёшься этим вопросом по живому будню, кажется, что «да» — уже наступил распад и разлад русского слова. Но стоит обратиться к какой-нибудь конкретной фигуре и спросить себя по-другому, будут ли завтра читать этого молитвенника, заступника? Вся чернота разочарований в дне сегодняшнем уходит. Будут ли читать завтра Виктора Астафьева? Что же это, как не Божий промысел? Лошади проступали из него — которая головой, которая крупом. Домов совсем не видно стало, только кипы дерев ода русскому огороду краткое содержание палисаднике, за травянистой улицей, еще темнели какое-то время, но и они скоро огрузли в серую густую глубь ночи, в гущу туманов, веющих наутренней, прохладной и промозглой ода русскому огороду краткое содержание сырью. И чем ближе было утро, чем беспросветной становилось в природе от туманов, тем звонче нащелкивали соловьи. К Кубене удрал коростель, пытался перескрипеть заречного соперника, и все так же недвижно и величественно стояли спящие кони под моим окном. Пришли они сюда оттого, что я долго сидел за столом, горел у меня свет, и лошади надеялись, что оттуда, из светлой избы, непременно вспомнят о них, выйдут, запрут в уютной и покойной конюшне, да так и не дождались никого, так их тут, возле нашего палисадника, сном и сморило. И думал я, глядя на этот маленький, по недосмотру заготовителей, точнее любовью конюха сохраненный и все еще работающий табунок деревенских лошадок, что, сколько бы машин ни перевидал, сколько бы чудес ни изведал, вот эта древняя картина: лошадь среди спящего села, недвижные леса вокруг, мокро поникшие на лугах цветы бледной купавы, потаенной череды, мохнатого и ядовитого гравилатника, кусты, травы, доцветающие рябины, отбелевшие черемухи, отяжеленные мокром, — все это древнее, вечное для меня и во мне нетленно. И первый раз по-настоящему жалко сделалось тех, кто уже не просто не увидит, но даже знать не будет о том, что такое спящий деревенский мир, спящие среди села смирные, терпеливые, самые добрые к человеку животные, простившие ему все, даже живодерни, и не утратившие доверия к этому земному покою. А кругом туман, густой белый туман, и единственный громкий звук в нем — кряканье коростеля, но к утру устал и он, набегался, умолк. Вышарил, наверное, в ода русскому огороду краткое содержание подружку, затаился с нею в мокрых, бело цветущих морковниках. И только соловьи щелкали все азартней и звонче, не признавая позднего часа, наполняя ночную тишину вечной песней любви и жизни. Белое безмолвие не потревожится до тех пор, пока не пробуросит снег вездеход, нанимаемый кружевным объединением местпрома исключительно для пользы дела — никакой другой машине не пробуровить снега к запустелым деревенькам, в запустелых улицах. И весь долгий зимний месяц, до приезда приемщиков, от дома к дому, по узеньким щелкам тропок бегают друг к дружке так люто сражающиеся старушонки, подглядывая: не опередила ль ее товарка? Не оставила ль на запятках? И, маясь головой, недосыпая, питаясь порой на ходу — доходы — черт с ними, главный стимул — соревнование, как утверждает районная газета, — плетут незатейливые кружева древние плетеи, а видится явственно — отсюда исток, отсюда льется, течет белая реченька к тому дивному, бесценному кружеву, отсюда отчалила и плывет в вечность легкая, сказочная лодья и, не истаивая на лету, накрывает землю тихой белизной легкокрылая снежинка. Иллюстрации художника Леонида Баранова. Параллельно с художественным творчеством Астафьев занимался в 80-е публицистикой. Документальные рассказы о природе и охоте, очерки о писателях, размышления о творчестве, очерки о Вологодчине, где писатель жил с 1969 по 1979, о Сибири, куда вернулся в 1980, составили сборники: «Древнее, вечное…» 1980«Посох памяти» 1980«Всему свой час» 1985. «Еврейский вопрос в русской литературе. В 1988 опубликована книга «Зрячий посох», посвященная памяти критика По своим рассказам Астафьев создает драмы «Черемуха» 1977«Прости меня» 1979написал киносценарий «Не убий» 1981. После выхода в свет «Печального детектива» 1986«Людочки» 1989заключительных глав «Последнего поклона» 1992 пессимизм писателя усилился. Мир предстал перед его глазами «во зле и страдании», полным порока и преступности. События современности исторического прошлого стали рассматриваться им с позиции максималистского идеала, высшей нравственной идеи и, естественно, не соответствовали их воплощению. «В любви и ненависти я середины не приемлю», — заявлял писатель. Этот жесткий максимализм был обострен болью за порушенную жизнь, за потерявшего себя и равнодушного к общественному возрождению человека. Роман «Печальный детектив», посвященный сложной судьбе работника милиции Сошнина, полон горьких и неприглядных сцен, тяжелых раздумий о преступниках ода русскому огороду краткое содержание их беззащитных жертвах, об истоках традиционной народной жалости к «арестантам», о многоликости зла и отсутствии «баланса» между ним и добром. Действие романа укладывается всего в несколько дней. В романе девять глав, глав-рассказов об отдельных эпизодах из жизни героев. В каждую главу вплетены сюжеты-воспоминания Сошнина о службе в милиции, юности, родственниках, побочные сюжеты о жителях города Вейска, окрестных сел и деревень. «Деревенский» и «городской» материалы рассмотрены в едином художественном потоке. Конфликт романа выражен в столкновении главного героя с окружающим миром, в котором сместились нравственные понятия, этические законы, «нарушилась связь времен». Близкой к содержанию «Последнего поклона» оказалась «Царь-рыба» 1976имеющая подзаголовок «Повествование в рассказах». Сюжет этого произведения связан с путешествием автора-рассказчика по родным местам в Сибири. Сквозной образ рассказчика, его размышления об увиденном, воспоминания, публицистические отвлечения, лирико-философские обобщения являются цементирующей силой этой вещи. Астафьев воссоздал страшную картину народной жизни, которая подвергалась варварскому воздействию цивилизации. В народной среде царило пьянство, кураж, воровство и браконьерство, были осквернены святыни, утрачены нравственные нормы. Совестливые люди, как обычно у Астафьева, фронтовики, державшие еще какое-то время в руках нравственные скрепы, очутились на обочине жизни. Они не оказывали влияния на ход вещей, жизнь ускользнула из их рук, переродилась в нечто безумное и хаотическое. Картина этого падения смягчалась образом дивной сибирской природы, еще не до конца загубленной человеком, образами терпеливых женщин и охотника Акима, еще несущих в мир добро и сострадание, и, самое главное, образом автора, который не столько судил, сколько ода русскому огороду краткое содержание, не столько бичевал, сколько печалился. Создаваемый в ода русскому огороду краткое содержание двух десятилетий «Последний поклон» 1958—78 является эпохальным полотном о жизни деревни в трудные ода русскому огороду краткое содержание исповедью поколения, детство которого пришлось на годы «великого перелома», а юность — «на огневые сороковые». Написанные от первого лица рассказы о трудном, голодном, но прекрасном деревенском детстве объединяет чувство глубокой благодарности судьбе за возможность живого, непосредственного общения с природой, с людьми, умевшими жить «миром», спасая ребятишек от голода, воспитывая в них трудолюбие и правдивость. Через бабушку Катерину Петровну, которую в деревне звали «генералом», через «сродственников» Витя Потылицын в работе, в различных будничных заботах, в «суровых» играх, в редких гуляньях постигал русскую сибирскую общинную традицию, нравственные нормы, истину здравого смысла. Если начальные главы «Последнего поклона» более лиричны, отмечены мягким юмором и легкой иронией, то последующие уже содержат обличительный пафос, направленный против разрушения национальных основ жизни, они полны горечи и открытой издевки. В главе «Бурундук на кресте», вошедшей в «Последний поклон» в 1947, рассказана страшная история распада крестьянской семьи, в главе «Сорока» — повесть о печальной судьбе яркого и талантливого человека дяди Васи-Сороки, в главе «Без приюта» — о горьких скитаниях героя в Игарке, о беспризорничестве как социальном явлении 30-х. Повесть «Ода русскому огороду» 1972 — своеобразный поэтический гимн трудолюбию крестьянина, в жизни которого гармонично сочетались целесообразность, утилитарность и красота. Повесть проникнута печалью об утраченной гармонии земледельческого труда, позволявшей человеку ощущать животворную связь с землей. Что же таится в недрах человеческой души, какие кладези, если он о простых лопухах, о капусте и редьке может пропеть священные гимны! Высока и прекрасна мысль о том, что для зачуханного деревенского мальчишки огород был не только тем, где можно набить брюхо, он был его университетом, его консерваторией, академией изящных искусств. Если он оказался способным на такой малой площади увидеть целый мир, то уж потом он способен будет понять и Шопена, и Шекспира, и весь мир со всеми его горестями и страданиями. Ах, какое же это диво дивное ода твоя! » Повесть Астафьева «Пастух и пастушка» 1971; подзаголовок «Современная пастораль» была неожиданной для литературной критики. Уже сложившийся облик Астафьева-рассказчика, работающего в жанре социально-бытового повествования, на глазах менялся, приобретая черты писателя, стремящегося к обобщенному восприятию мира, к символическим образам. Впервые в творчество писателя появляется тема войны. Любовный сюжет был окружен огненным кольцом войны, оттеняющим катастрофичность встречи возлюбленных. Несмотря на то что повесть имела жесткую композицию в ней четыре части: «Бой», «Свидание», «Прощание», «Успение»она соединяла разные стилевые потоки: обобщенно-философский, релистически-обытовленный и лирический. Война представала то в виде невероятной фантасмагории, гиперболической картины вселенского варварства и разрушения, то в образе невероятно тяжелой солдатской работы, то возникала в лирических отступлениях автора как образ безысходного человеческого страдания. Астафьев скупо рассказывал о солдатской жизни. В поле его зрения был только один взвод. Астафьев «раскладывал русское воинство на отдельные типы, традиционные для сельского мира: мудрец-книжник Ланцовправедник, хранитель нравственного закона Костяевода русскому огороду краткое содержание Карышев, Малышевпохожий на юродивого «Шкалик», «темный» человек, почти разбойник Пафнутьев, Мохнаков. И война, врывающаяся в народную жизнь, имела свой образ, свои отношения с каждым из этих воюющих людей, выбивая из их рядов самых светлых, самых беззлобных, самых терпеливых. Еще в самом н. Философский конфликт повести реализовался в противостоянии пасторального мотива любви и чудовищной испепеляющей стихии войны; нравственный аспект касался отношений между солдатами. «Огромное значение в повести имеет не только противоборство двух армий, но и другое по внутренней сути повести, может быть, даже — центральное — своеобразное противоборство Бориса и старшины Мохнакова» На первый взгляд банальное столкновение лейтенанта и старшины из-за женщины один из которых видит в ней таинственную и чистую женскую сущность, а другой относится к ней как к «военному трофею», принадлежащему ему по праву освободителя оборачивается сражением полярных жизненных концепций. В основе одной лежат национальные христианские традиции, другая — бездуховна, аморальна, обусловлена нравственным иждивенчеством. С рассказа «Солдат и мать», по меткому определению критика Макарова, много размышлявшего о сущности таланта Астафьева, начинается серия рассказов о русском национальном характере. В лучших рассказах «Сибиряк», «Старая лошадь», «Руки жены», «Еловая ветка», «Захарко», «Тревожный сон», «Жизнь прожить» и др. Блистательный дар созерцания у Астафьева озарен вдохновенной творческой фантазией, игрой, озорством, поэтому его мужицкие типы удивляют читателя подлинностью, «правдой характера», доставляют эстетическое наслаждение. Жанр короткого или приближенного к повести рассказа является излюбленным в творчестве Астафьева. Многие его произведения, которые создавались на протяжении длительного времени, составлены из ода русскому огороду краткое содержание рассказов «Последний поклон, «Затеси», «Царь-рыба». Творчество Астафьева в 60-е было причислено критикой к т. Астафьев сконцентрировал свои художнические наблюдения в сфере национального характера. При этом он всегда касается острых, больных, противоречивых проблем общественного развития, пытаясь идти в этих вопросах вслед за Достоевским. Произведения Астафьева полны живого непосредственного чувства и философской медитации, яркой вещественности и бытовой характерности, народного юмора и лирического, нередко сентиментального, обобщения. На КРЯКК-2015 прошел финал конкурса чтецов. Читать не так, как пономарь, а с чувством, толком, с расстановкой. А еще эмоционально и артистично. Это главная задача участников финала чемпионата Красноярского края по чтению вслух. В конкурсе приняли участие 2000 старшеклассников со всего региона. До полуфинала дошли 60 человек. В финал удалось пробиться 11 лучшим, покорившим жюри и зрителей. В финале ребятам предстояло пройти несколько этапов. Нужно было прочесть отрывки из биографий великих людей, произведений Виктора Астафьева и стихотворения. Жюри оценивало финалистов строго, но справедливо. Призывало не торопиться и обращать внимание на ударения. Но самое главное, по мнению судей, - то, что ребята любят литературу. И будет здорово, если они станут примером для других. Одиннадцать финалистов стремились покорить жюри своим пониманием слога и умением сходу почувствовать книгу. Что читали участники литературных соревнований? Отрывок из цикла "Затеси" "Звезды и елочки". Облачное небо над ними в голубеньких прозорах, леса и перелески тронуты первыми холодами, листья багряные, что звезды на углах черных изб; елочки, выскочившие на обочину опушки, будто поджидают, когда их нарядят лентами; белый, мудро молчащий храм за холмом; пестрое стадо на зеленой отаве; конь, запыливший телегою по ухабистой проселочной дороге; первый огонек, затеплившийся в селе; грачиный содом на старых тополяx; крик девчоночий, тонко прорезавший тишину деревенской улицы: «Маманя, маманя, в магазин белый хлеб привезли!. » И снова тихая умиротворенность кормящей матери-земли, привычно, в труде прожитый день, привычные сумерки, наползающие из-за холмов, привычные дали, объятые покоем. Отрывок рассказа из цикла "Затеси" "Падение листа" Падает лист, маленький, бледный. Наступает еще одна осень, всегда пробуждающая потребность в самоочищении. Пройдет неделя-другая, и всем ударам себя подставившая придорожная береза отодвинется от леса, от мира, от людей. Да, она будет стоять все тут же, все так же, на виду, и в то же время сделается отчужденной, в себя самое погруженной, и лес по горам оцепенеет в неслыханно ярком наряде, все силы, всю свою мощь, всю тихую тайну выставив напоказ. Скорбь уходящего лета напомнит нам о наших незаметно улетающих днях; что-то древнее, неотступное стронется в нас, замедлится ход крови, чуть охладится, успокоится сердце, и все вокруг обретет иной смысл и цвет. Нам захочется остановиться, побыть наедине с собой, заглянуть в глубину себя. Но и это робкое желание ода русскому огороду краткое содержание. Мы мчится, бежим, рвем, копаем, жжем, хватаем, говорим пустые слова, много, очень много самоутешительных слов, смысл которых потерян где-то в торопливой, гомонящей толпе, обронен, будто кошелек с мелочью. Воистину как в шотландской пословице: «Чем хуже дела в приходе, тем больше работы звонарю…» Ах, если бы хоть на минуту встать, задуматься, послушать себя, душу свою, древнюю, девственную тишину, проникнуться светлой грустью бледного листа — предвестника осени, еще одной осени, еще одного, кем-то означенного ода русскому огороду краткое содержание жизни, который совершаем мы вместе с нашей ода русскому огороду краткое содержание, с этими горами, лесами, и когда-то закончим свой век падением, скорей всего не медленным, не торжественным, а мимоходным, обидно простым, обыденным — на бегу вытряхнет из себя толпа еще одного спутника и умчится дальше, ода русскому огороду краткое содержание не заметив утраты. Притихли леса и горы. Воссияло всей глубиной небо, чтоб отражение листа в нем было нескончаемо, чтоб отпечатался его лик в беспредельности мироздания, чтоб сама земля, приняв форму листа, похожего на слабое человеческое сердце, легко и празднично кружилась среди звезд, планет и там продолжилась ода русскому огороду краткое содержание стремительном движении неведомых нам миров. Лист еще жил, слабо дыша воедино сплетенными жилками, однако не впитывал света, тепло солнца не проникало в глубь его. Все силы листа растратились на чуть желтоватый, бледный цвет, на этот краткий и бесконечный миг падения к подножию дерева. И возникла простая и такая будничная мысль: пока падал лист, пока он достиг земли, лег на нее, ода русскому огороду краткое содержание же родилось и умерло на земле людей? Сколько произошло радостей, любви, горя, бед? Сколько пролилось слез и крови? Сколько свершилось подвигов и предательств? Как постигнуть все это? Как воссоединить простоту и величие смысла жизни со страшной явью бытия? Осторожно прижав выветренный лист к губам, я пошел ода русскому огороду краткое содержание глубь леса. Мне было грустно, очень грустно, хотелось улететь куда-то. Показалось даже, что у меня за спиной крылья и я хочу взмахнуть ими, подняться над эемлею. Да пересохли, сломались и отмерли мои крылья. Никогда не улететь мне. Остается ода русскому огороду краткое содержание крикнуть что-то, душу рвущее, древнее, без слов, без смысла, одним ода русскому огороду краткое содержание, одним лишь горлом, неизвестно кому, неизвестно куда, жалуясь на еще один, улетевший беззвучным бледным листком год жизни. Сколько их еще осталось? Сколько еще предстоит томиться непонятной человеческой тоской и содрогаться от внезапности мысли о тайне нашей жизни? Страшась этой тайны, мы все упорней стремимся ее отгадать и улететь, непременно улететь куда-то. Быть может, туда, откуда опали живым листом, в пути обретшим форму человеческого сердца, чтобы зеленью устелить планету, объятую пламенем, сделать ее живодышащей, цветущей или дожечь в слепом, безумном огне и развеять пепел в немой бесконечности? Кто скажет нам об этом? Кто утешит и успокоит нас, мятущихся, тревожных, слитно со всей человеческой тайгой шумящих под мирскими ветрами и в назначенный час, по велению того, ода русскому огороду краткое содержание зовется судьбою, одиноко и тихо опадающих на землю? Третий день выставки открылся композицией Владислава Спиридонова "Поэзия тайги". Она построена на произведениях Виктора Асафьева. Как рассказал автор, идея создания композиции появилась ещё в далеком 1980-м году. Встал вопрос, произведения каких русских писателей использовать. Композиция включает слайды природы Красноярского края, фото Астафьева, сопровождается чтением его произведений. Спиридонов, композиция уже продемонстрирована 317 раз. Старт был дан в 1988 году на байкальской экологической конференции. Демонстрация проходила в странах ближнего и дальнего зарубежья на симпозиумах и конференциях. Историю столкновения сентиментальности и неповторимости любви с суровостью войны театр посвящает 70-летию Великой Победы. Факты о повести и спектакле «Пастух и пастушка»: Повесть «Пастух и пастушка» литературоведы называют знаковой в военной прозе Виктора Астафьева. Ода русскому огороду краткое содержание она стала событием, удивившим уже названием, жанровым обозначением «современная пастораль», резкими картинами боя и столь же яркими любовными сценами. Снять фильм по повести хотел Никита Михалков. Режиссер был хорошо знаком с Виктором Петровичем Астафьевым и давно мечтал поставить повесть «Пастух и пастушка». Разрешение на постановку, уже после смерти автора, просил лично у Марии Семеновны, вдовы писателя. Алексей Песегов, режиссер: «Мы были знакомы с Виктором Петровичем: он несколько раз приезжал в Минусинский театр, в том числе, на премьеру спектакля «Черемуха» по его пьесе. Уже тогда я думал, что, возможно, когда-нибудь мне удастся поставить «Пастуха и пастушку». Но однажды Астафьев вскользь сказал, что очень трепетно относится к этому произведению и даже Никите Михалкову не дал добро на фильм. Уже после смерти Виктора Петровича я попросил разрешение на инсценировку и постановку у его вдовы Марии Семеновны, и она дала согласие, но с одним условием: у героя должны быть тонкие черты лица, например, как у молодого Куравлева». Придать необходимую военным сценам динамику действия у режиссера получилось с помощью современной площадки Пушкинского театра — новой механики сцены, ее световых возможностей. Постановка получилась масштабной: в сценах боя участвуют более 40 человек, причем в форме на сцене не только артисты, но и монтировщики, студенты театрального факультета. Огромная подготовительная работа была проделана в пошивочных, костюмерных цехах театра, где под руководством художника Светланы Ломановой подбирались, шились десятки гимнастерок, шинелей, солдатских и офицерских брюк и других элементов военного костюма образца 1943 года. Даже зрители помогали театру обуть «солдат»: красноярцы откликнулись на просьбу художника и подарили 7 пар яловых сапог. Роль санинструктора в спектакле играет внучка Виктора Петровича Астафьева Полина. В спектакле звучит ода русскому огороду краткое содержание музыка Виктора Петровича Астафьева - «Адажио соль минор» Томазо Джованни Альбинони. Алексей Клешко, заместитель председателя Законодательного Собрания края, председатель комитета: «Спектакль поставлен бережно и к тексту, и к темамтрогательно, чувственно. И доверчиво - по отношению и к зрителю — вы это доверие обязательно ода русскому огороду краткое содержание, - и к актерам - много актеров разных поколений задействовано, но главные роли доверены молодым совсем, таким чистым в чувствах» из поста на Facebook В массовых сценах заняты сотрудники театра и студенты КГАМиТ, в том числе: Шкалик — Александр Туренко студент КГАМиТ Первый боец — Юрий Киценко студент КГАМиТ Постановочная группа спектакля: Режиссер-постановщик — Заслуженный деятель искусств России Алексей Песегов Сценография и костюмы — Светлана Ламанова Художник по свету — Сергей Коновалов Музыкальное оформление — Миронец Специалист по сценическому бою — Олег Снопков Ассистент режиссера — Наталия Морозова Премьера - 9 ода русскому огороду краткое содержание 2015 года. Продолжительность: 2 часа 30 минут. Виктор Астафьев Действующие лица исполнители Женщина в прологе и эпилоге — Галина Саламатова, Заслуженная артистка России Борис — Никита Косачёв Люся — Анастасия Малеванова Мохнаков — Яков Алленов Пафнутьев — Сергей Селеменев, Заслуженный артист России Ланцов — Виктор Лосьянов, Заслуженный артист России Малышев — Данил Коновалов Карышев — Сергей Даниленко Филькин — Владимир Абакановский Замполит — Дмитрий Корявин Главврач — Алексей Исаченко, Народный артист России Старшая медсестра — Елена Привалихина, Заслуженная артистка России Медсестра — Екатерина Мишанина Санитарка — Светлана Ильина, Заслуженная артистка России Няня в поезде — Лариса Селеменева Ординарец Филькина — Иван Янюк Второй боец — Владимир Скробан Говорливый раненый — Владимир Пузанов, Заслуженный артист России Раненый в поезде — Дмитрий Борков Раненый в поезде — Артем Рудой Раненый в поезде — Андрей Киндяков, Заслуженный артист России Офицер — Виталий Козырев Офицер — Станислав Линецкий Раненый немец — Марк Парасюк Немец — Максим Сарпов.